dilettant_ka (dilettant_ka) wrote,
dilettant_ka
dilettant_ka

Categories:

Мсьё словно писал методичку для российской 5 колонны

Кстати, знаете ли вы, какую книгу однажды признали "лучшим произведением, когда-либо написанным о Советском Союзе"? Понимаю — это смотря по тому, кто заседал в конкурсной комиссии. О, и само жюри тогда было как на подбор: сотрудники американского посольства в Москве супруги Колер, Уолтер Беделл Смит, Збигнев Бжезинский, Джордж Кеннан. Вопрос для "Что?Где?Когда?" и то не факт, догадались бы знатоки про маркиза де Кюстина, если размышлять чисто логически, а не знать наверняка.

Я, когда дочитала до рассуждений Кюстина про российский флот, была просто поражена до боли знакомыми либеральными интонациями, типа, а зачем Крымнаш, зачем России тратиться на ВКС и на операцию в Сирии, даже если не вспоминать старое, про то, зачем-де СССР финансово поддерживал коммунистов в других странах. А после сеанса либеральной магии с полным её разоблачением процитирую случайно найденные, созвучные моим размышлениям сегодняшние наблюдения А.Бабицкого за повадками прозападных либералов.

Астольф де Кюстин. Николаевская Россия (редакция и примечания С.Гессена, А. Предтеченского 1930 года)
"Глава II
«Николай I» приближался к Кронштадту. Пустынный Финский залив начал понемногу оживляться: внушительные с виду морские суда императорского флота бороздили его воды в разных направлениях. Этот флот вынужден большую часть года оставаться замороженным в порту и лишь в течение трёх летних месяцев, как я узнал, суда отправляются на манёвры с кадетами морского корпуса и курсируют между Кронштадтом и Балтийским морем. Море с его блёклыми красками, с мало посещаемыми водами возвещает приближение к слабонаселённому благодаря суровости своего климата континенту. Пустынные берега его в полной мере гармонируют с самим морем, пустым и холодным. Унылая природа, скупое. не греющее солнце, серая окраска воды — всё это нагоняет тоску и уныние на путешественника. Ещё не коснувшись этого малопривлекательного берега, хочется уже от него удалиться. Невольно приходят на память слова одного из фаворитов Екатерины II, сказанные им по поводу её жалоб на дурное влияние климата на её здоровье. «Не вина милостивого Господа, государыня, если люди из слепого упорства строят столицу великой империи на земле, предназначенной природой служить логовищем для волков и медведей».

Мои спутники не раз с гордостью указывали мне на недавние успехи русского флота. Я удивляюсь этим успехам, но оцениваю их совершенно иначе, чем мои русские товарищи по путешествию. Русский флот — это создание или, вернее развлечение императора Николая. Этот монарх забавляется осуществлением главной идеи Петра I, но, как бы ни был могуществен человек, рано или поздно он должен будет признать, что природа сильнее всех человеческих усилий. Пока Россия не выйдет из своих естественных границ, русский флот будет лишь игрушкой царей, и ничем более. Лорд Дюргам со всей откровенностью высказал это лично Николаю I, поразив его этим в самое чувствительное место его властолюбивого сердца: «Русские военные корабли — игрушка русского императора». На меня вид русских морских сил, которые были объединены здесь, вблизи столицы, исключительно для развлечения царя, для хвастовства его придворных льстецов и для обучения его кадетов, произвёл удручающее впечатление. Я чувствовал в этих школьных упражнениях флота лишь ложно направленную железную волю, которая угнетает людей, так как она не может покорить окружающую природу. Корабли, которые в течение нескольких зим неминуемо должны погибнуть, не принеся никакой пользы своей стране, олицетворяют в моих глазах не мощь великого государства, а лишь напрасно пролитый пот несчастного народа. Более чем на полгода замерзающее море — величайший враг военного флота. Каждую осень после трёхмесячных упражнений школьник возвращается в свою клетку, игрушка прячется в коробку, и лишь ледяной покров моря ведёт серьёзную войну с царскими финансами." [6]

Примечание.
[6] В это время, как и позднее, вплоть до Севастопольской войны, Балтийский флот действительно был почти вовсе пассивен. Порт, замерзавший в течение, конечно, не девяти, а лишь трёх-четырёх месяцев, создавал тяжёлые, но преодолимые препятствия. Как известно, с самого своего зарождения Балтийский флот принимал деятельное участие в войнах, сперва со Швецией (1741–1743), затем с Пруссией (1756–1762), с Турцией (1768) и т.д. С 1803 года суда ежегодно отправлялись из Балтийского моря на восток с целью поддержки американских колоний. Одновременно начались кругосветные плаванья (например, Крузенштерна). Балтийский флот насчитывал около 100 разных судов (кораблей, фрегатов, корветов, бригов и др.) и до 50 различных судов гребного флота.
Пренебрежительный взгляд на русский флот как исключительно на забаву государя, видимо, был широко распространён среди руководителей английской политики. Пушкин в своём дневнике (30 ноября 1833 года) записал разговор с секретарём английского посольства Блайем, называвшим русский флот "игрушкой". Несомненно, что подобные отзывы о русских морских силах являлись результатом раздражения и тревоги Англии по поводу внешней политики Николая, агрессивное направление которой выступало достаточно ясно. В записи Пушкина его разговора с Блайем последний роняет следующее замечание: «Долго ли вам распространяться? (Мы смотрели карту постепенного распространения России.) Ваше место в Азии, там вы совершите достойный подвиг цивилизации». Лорд Дюргам (1792–1840), известный английский политический деятель, в 1832 году был послан в Россию с целью укрепления связи её с Англией.


Астольф де Кюстин. Россия в 1839 году (из полного издания)
Письмо седьмое
На подступах к Кронштадту, подводной крепости, которой русские по праву гордятся, Финский залив внезапно оживляется: величественные суда императорского флота бороздят его по всем направлениям; полгода этот флот проводит в гавани, вмёрзнув в лед, а в течение трёх летних месяцев гардемарины учатся судовождению в Балтийском море. Так молодежь углубляет свои познания в те редкие дни, когда солнце проливает свой свет на эти края. До тех пор, пока мы не приблизились к Кронштадту, мы вовсе не встречали кораблей, и лишь время от времени вдали показывались редкие торговые парусники или еще более редкие пироскафы. Пироскаф — ученое название парохода, принятое среди части европейских моряков. Тусклые, пустынные воды Балтийского моря омывают столь же пустынные берега: климат здесь суровый и неблагоприятный для людей. Бесплодная суша и холодное море, печальные просторы земли и неба — все здесь леденит душу странника.
Ступив на этот малопривлекательный берег, путешественник тотчас испытывает желание его покинуть; со вздохом вспоминает он слова, которые сказал императрице Екатерине, жаловавшейся на недуги, порожденные петербургским климатом, один из ее фаворитов: "Господь, сударыня, не виноват в том, что люди имели дерзость построить столицу великой империи в отечестве волков и медведей!"
Спутники мои с гордостью поведали мне о недавних успехах русского флота. Я восхищаюсь этим чудом, хотя и не придаю ему такого значения, как они. Оно — плод дела, а вернее, безделья императора Николая. Сей монарх забавы ради воплощает в жизнь заветную мечту Петра I, но как бы могуществен ни был человек, рано или поздно ему придётся признать, что природа сильнее любого смертного. Покуда Россия не выйдет из пределов, положенных ей природой, русский флот останется игрушкой императоров — и не более!..
Мне объяснили, что во время морских учений самые юные моряки плавают вблизи кронштадтских берегов, самые же опытные осмеливаются доходить до Риги, а иной раз даже до Копенгагена. Да что там говорить! Два русских корабля, — управляемые, вне всякого сомнения, иностранцами, — уже совершили или готовятся совершить кругосветное путешествие! Несмотря на подобострастную гордость, с которой русские расхваливали мне чудеса, творимые волею их монарха, пожелавшего иметь собственный флот и обзаведшегося таковым, мне очень скоро наскучили их похвальбы: ведь я уже знал, что все представшие нашим взорам корабли — учебные. Мне показалось, что я попал в школу, и вид залива, превращенного в класс, внушил мне неизъяснимую печаль.
Перемещения кораблей, не вызванные никакой необходимостью, не преследующие ни военных, ни коммерческих целей, показались мне обычным парадом. Меж тем одному Господу — да ещё русским — известно, велико ли удовольствие присутствовать на параде!.. В России любовь к смотрам не знает границ: должно же было случиться так, что при въезде в пределы этой империи мне пришлось присутствовать при морском смотре?! Это вовсе не смешно: ребячество в таких размерах кажется мне ужасным; это чудовищная вещь, возможная лишь при тирании и являющаяся, пожалуй, одним из отвратительнейших ее проявлений!.. Во всех странах, кроме тех, где царит абсолютный деспотизм, люди совершают великие усилия, дабы достичь великой цели: лишь народы, слепо повинующиеся самодержцу, идут по его приказу на огромные жертвы ради ничтожных результатов.
Итак, зрелище русского флота, вышедшего в море на потеху царю, гордость его льстецов и маневры его юных подданных на подступах к столице — все это произвело на меня самое тяжёлое впечатление. За школьными упражнениями я разглядел железную волю, употребленную впустую и угнетающую людей из-за невозможности покорить стихии. В кораблях, которые через несколько зим придут в негодность, так и не успев послужить для настоящего дела, я увидел не символ великой и могучей державы, но повод для бесполезного пролития народного пота. Самый грозный враг этого военного флота — лед, почти на полгода сковывающий воды: каждую осень, после трехмесячных учений, юноши возвращаются в свои клетки, игрушку убирают в коробку, а имперские финансы терпят поражение за поражением от мороза.
Лорд Дарем сказал самому императору с откровенностью, задевшей чувствительнейшую струну во властолюбивом сердце русского самодержца: "Русские военные корабли — игрушки русского императора". Что до меня, то это колоссальное ребячество не внушает мне ни малейшего расположения к тому, что мне предстоит увидеть в пределах Российской империи. Подплывать к Петербургу с восхищением может лишь тот, кто не подплывал по Темзе к Лондону: там царит жизнь, здесь — смерть. Англичане, делающиеся поэтами, когда речь заходит о море, называют свои военные суда полководцами. Русским никогда не придет на мысль назвать так свои парадные корабли. Немые рабы капризного хозяина, деревянные угодники, эти несчастные суда — не полководцы, а царедворцы, точное подобие евнухов из сераля, инвалиды имперского флота.
Эта импровизация деспота не только не вселяет в мою душу ожидаемого восхищения, но, напротив, исполняет меня некоего страха — страха не перед войной, но перед тиранией. Бесполезный флот Николая I напоминает мне обо всех бесчеловечных деяниях Петра Великого, вобравшего в себя черты всех древних и новых русских монархов... и я спрашиваю себя: куда я еду? что такое Россия? Россия — страна, где великие дела творятся ради жалких результатов... Мне нечего там делать!..

Примечание.
«Лорд Дарем сказал...» — Русский флот, созданный практически лишь при Петре I, не раз одерживал победы на море (разгром турецкого флота в Дарданелльском и Афонском сражениях в 1807 г.; победа — совместно с Англией и Францией — над турецко-египетским флотом в Наваринском сражении в 1827 г.), однако при Александре I флот пребывал в некотором небрежении и вновь стал привлекать особое внимание властей лишь при Николае I. Излюбленной темой иностранцев было указание на слабость этой "игрушки императора". Пушкин зафиксировал в дневнике разговор с предшественником Дарема — английским поверенным в делах в Петербурге Джоном Блаем, состоявшийся 29 ноября 1833 г.: "...зачем у вас флот в Балтийском море? Для безопасности Петербурга? Но он защищен Кронштадтом. Игрушка!" (Пушкин. Т. 8. С. 24); нидерландский полковник Гагерн пересказывает в своем дневнике путешествия по России мнение о русском флоте некоего поляка: "Это дорогая игрушка императора и, собственно, не имеет цели. Большую часть года он замкнут льдами Финского залива; он не может выйти из Балтийского моря и не в состоянии выдержать борьбы с английским флотом" (Россия. С. 664). Презрительный отзыв о русском флоте английского посла в России с июля 1835 до весны 1837 г. Джона Джорджа Лембтона, первого графа Дарема (1792–1840) в выражениях, почти сходных с теми, какие приводит Кюстин, зафиксирован в донесении французского посла в Петербурге в 1835–1841 гг. Проспера де Баранта премьер-министру Тьеру от 4 апреля 1836 г.: "Лорд Дарем не однажды говорил о русском флоте и кронштадтской эскадре с истинно английским презрением" (АМАЕ. Т. 191. Fol. 77). Кюстин мог обсуждать мнения англичан о русском флоте как с Барантом, так и с Козловским; последнему принадлежало "словцо", сказанное преемнику Дарема, маркизу Кленрикарду, в ответ на насмешки над балтийским русским флотом: "Русский флот превратил Балтику в русское озеро" (А. И. Тургенев — Н.И.Тургеневу, 12/24 августа 1839 г. — РО ИРЛИ. Ф. 309 No 706. Л. 21 об.; подл. по-фр.) Почти все авторы антикюстиновских брошюр опровергли "клевету" на русский флот. Лабенский откомментировал деланное пренебрежение англичан к русскому флоту следующим образом: "Я помню, что лет пять назад, когда отношения наши с Великобританией были далеко не столь хороши, англичане, именующие, если верить г-ну де Кюстину, наши корабли прелестными игрушками, были настроены на сей счет не столь философично. Игрушки наши так сильно не нравились газете "Таймс", что она каждое утро задавалась вопросом, отчего у нас в Кронштадте этих игрушек целых двадцать семь штук и не надеемся ли мы воспользоваться моментом, когда Джон Буль будет занят в другом месте, чтобы внезапно сжечь его верфи и порты. (...) Всерьез толковала об этом английская газета или нет, ясно, что игрушки наши не вызывали у нее того благородного презрения, каким обливает их г-н де Кюстин" (Labinski. P. 89). Греч напоминал, что "Россия есть морская держава, обязанная содержать флот", что "при первом же телеграфном известии об опасности, которое поступит в Зимний дворец, тридцать кораблей в полной боевой готовности и с запасом провианта на борту смогут отплыть в любом направлении" и что "вольно лорду Дарему именовать наши суда игрушкой: есть игрушки, которыми можно сильно покалечиться" (Gretch. Р. 21–22). Я.Толстой восклицал: "Эта игрушка, г-н маркиз, — Геркулесова палица!" (Tolstoy. Р. 38), а устами Ж. Шод-Эга, чью статью он инспирировал (см. в статье, наст. том, с. 393), уточнял свои претензии к Кюстину: "Пусть русский флот состоит из трех эскадр и включает в себя от ста до ста пятидесяти военных судов, пусть в русском флоте служат сорок тысяч человек, — г-н де Кюстин, видевший одну лишь Балтийскую эскадру и стремящийся, как видно, успокоить подозрительность Англии, спешит заклеймить русский флот презрительным определением: "Игрушка императора"" (Chaudes-Aigues. P. 34)
http://lib.ru/HISTORY/KUSTIN/rossia1839.txt

Наличие мощного флота у страны является характерной чертой сильного государства. Петр I, ясно осознавая этот факт, в предисловии к Морскому уставу 1720 года писал: «Была убо Россия в древние оные времена довольно мужественна и храбра, но не довольно вооружена, ниже правильно расположена. И как политическая пословица сказует о государех, морского флота не имущих, что токмо одну руку имеют, а имеющие и флот, обе. Что и наша Россия одну токмо руку тогда имела».
"Зачем России был нужен линейный флот?"
http://poltava1712.ru/zachem-rossii-byl-nuzhen-lineynyy-flot

"Нормальные сроки службы кораблей парусного флота (для линейных кораблей): до капитального ремонта — 11 лет и еще 6 после ремонта. На практике часто при хорошем уходе корабли плавали больше. Например, фрегат “Паллада” прослужил около 20 лет, 84-пушечный линейный корабль николаевской постройки “Императрица Екатерина II” (строился по чертежам адмирала А.С. Грейга), спущенный на воду в 1831 году, разобран лишь в 1854 году."
"Технология парусного судостроения"
http://seaspirit.ru/shipbuilding/korabuilding/texnologiya-parusnogo-sudostroeniya.html


"Когда российская авиация нанесла первые удары по позициям исламистов в Сирии, либеральное сообщество в ответ тут же обвинило власть в том, что та, затевая очередную дорогостоящую авантюру, поступается интересами простых и не очень людей, пишет СП.ру.

Огромные деньги и ресурсы будут ежедневно вкладываться в сомнительную операцию в то время, как стране катастрофически не хватает средств на образование, медицину, науку, зарплаты бюджетникам и прочее. Следующий ожидаемый пункт — нам это аукнется терактами, активизацией исламистского подполья, разрывом связей с исламскими странами.

Справедливости ради надо отметить, кстати, что «либералы» интеллектуально очень мобильны и легко меняют «раствор» критического взгляда. Если руководство России предпринимает какие-либо действия, исходя из той или иной долгосрочной стратегии, они тут же становятся «народниками» и переносят акцент на каждодневные потребности действительно не утопающего в роскоши населения: как, мол, не стыдно тратить миллиарды на освоение космоса, когда денег не хватает на содержание детских домов?

И наоборот — если речь заходит о выделении средств на проекты нестратегического характера — на чело свободомыслящего меньшинства тут же набегает тень заботы о будущем, а грудь наполняется рыданиями о судьбе детей и внуков. Возводить бессмысленные дворцы и резиденции, проводить Олимпийские игры, прокладывать мосты на далекие острова, закрывать тротуары столицы плиткой — это все позор, воровство и потемкинские деревни. А стратегические направления в полном упадке из-за недостатка финансирования? Ну, это к слову."
Андрей Бабицкий http://rusvesna.su/news/1448918177

Публикация от 01.12.2015
Tags: СССР, геополитика, либералы, написано мной, перепост, русофобия
Subscribe

Posts from This Journal “русофобия” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments